Евпраксия слушала; она и сама в это время вряд ли не шептала про себя молитвы.
— Я к вам дня через два опять заеду, — сказала она и встала, заметив, что старик сильно утомился, так что у него лицо как бы несколько перекосилось и голова склонилась на подушку.
— Прощай, голубица! — проговорил он.
Евпраксия поцеловала у него руку.
Евсевий Осипович перекрестил ее.
В зальце Евпраксию остановила горничная Евсевия Осиповича, та самая, которую и мы знаем и которая с тех пор только очень пополнела…
— Вчера-с с ним ночью очень дурно было… Боюсь, чтоб и сегодня чего не случилось.
— Главное, чтобы причастить и исповедать успеть, — отвечала на это спокойно Евпраксия.
— Это-то успеем; священник в нашем доме живет — сказала горничная.
— Только это! — повторила Евпраксия и с тем же печальным лицом, какое имела, села в карету и поехала.