Второй дзот Толокно задумал строить в самом устье оврага, чтобы пастбище на водоразделе меж двумя оврагами целиком осталось за нами.
— Да ты что, Иван Толокно! — разгневался командир. — Мы что — мы сюда скотину пасти пришли? Мы кто — крестьяне, что ли?
— Я на всякий случай сказал, — смирился Толокно. — Мы не крестьяне — мы бойцы, но мы и то и другое…
— Мы только бойцы, — сказал капитан. — Ступай зови людей!
Саперы привычно взялись за земляную работу; она им напоминала пахоту, и бойцы отходили за ней душой, и чем глубже, тем в земле было теплей и покойней.
Наутро бой все еще гремел в деревне; капитан Смирнов немного беспокоился, что сюда не подходит наша авангардная часть, как быть должно по плану сражения. Он решил усилить свое охранение и послал вперед на посты еще пятерых бойцов в добавление к назначенным прежде, и в их числе он послал Ивана Толокно. «Пусть он заодно отдохнет», решил командир.
Толокно очистил о снег лопату, взял подмышку автомат, поправил гранаты на поясе и пошел в сторону заката солнца. Командир указал ему направление и расстояние, и Толокно вскоре скрылся за ближним водоразделом.
Он шел ближе к врагу, чтобы увидеть его первым, если враг пойдет на помощь своим солдатам, умирающим сейчас в русской деревне. Толокно дошел до одинокого ствола обгорелой погибшей сосны.
Толокно осмотрелся; вокруг было чисто и свободно, как всюду в открытой России, где мало лесов. От подножия погубленной мертвой сосны начинался спуск в большой, разработанный потоками овраг, а по ту сторону земля снова подымалась.
Сапер хотел было закурить в тишине, но прежде доглядел наверх. Ветра не было, но в воздухе что-то напевало вдали.