— Один есть я, боец Копцов, и солнце одно, и в полку один — полковой командир.
— Что есть осьмнадцать? Восемь притоков текут в Ангару, десять притоков кормят потоки Шилки-реки. Вот что осьмнадцать — такое число.
— Елисей, а что есть сто? — спросил Алексей Алексеевич.
— Сто есть жизнь, век человека! — провозгласил Елисей. — Сто годов деды наши живали и нам завещали.
В прежний раз Елисей объяснял число «сто» как число роты: сто бойцов и сто едоков. Он никогда не повторялся и всякий раз определял образ одного и того же числа по-иному. В полку уже получила распространение эта песнь-наука под именем: «Слово Елисея».
Бойцы часто в разговоре вдруг спрашивали один другого: что есть тыща или сорок один и даже что есть полтора. Задача заключалась в быстром, правильном и складном ответе, а самый смысл ответа определялся по разуму и усмотрению того, кто отвечал…
Наша артиллерия сразу открыла огонь, сделав несколько залпов, и телефонный зуммер зазвонил на столе полковника.
Начальник артиллерии полковник Кузьмин сказал по проводу о причине огня:
— Я, Алексей Алексеевич, гашу помаленьку доты. Их теперь стало вдруг одиннадцать, а по-моему, еще больше.
— Что это, Евтихий Павлович? — спросил Бакланов. — Строят они их, что ли, под твоим огнем?