Он вызвал начальника штаба, и вместе с ним они заново прочитали план города. Здания в центре города имели два, три, иногда четыре этажа; здания стояли близко одно к другому, их внешний объем поддавался довольно точному расчету; однако подвалы под ними не могли быть по глубине равными высоте зданий, и все же они были на 3/2 больше объема наземных зданий, — следовательно, подземные помещения распространялись в ширину, но тогда они должны были занимать почти всю площадь в центральной части города.
Бакланов до войны был землеустроителем; он умело прикинул на счетной линейке кубатуру подземных помещений и нарисовал на плане города приблизительное очертание расположения подвалов — наименьшую площадь, которую они должны занимать.
— Ясно теперь? — спросил полковник у майора Годнева.
— Не совсем, Алексей Алексеевич.
— Ясно. Они соединили все подвалы города в один лабиринт промежуточными тоннелями, а кверху — почти в каждый монументальный дом — у них есть вертикальные шахты-выходы, по ним они и маневрируют: каждый дом может быть дотом и через полчаса им не быть. Вот в чем была загадка. В этом складском лабиринте под землей у них техника, боеприпасы, гарнизон, даже цивильные немцы, а наверху у них огневые расчеты и оперативные группы… Я думаю, они туда даже танки свои закатывают…
Резкие близкие разрывы зашатали блиндаж, и две мыши появились на полу, словно ища защиты возле людей.
Ординарец Елисей подошел к полковнику и стал возле него.
— Ничего, — сказал Алексей Алексеевич, — мы им сделаем могилу в этом лабиринте.
Осыпанный землей, пришел полковник Кузьмин со своим ординарцем.
— Пугают нас, полковник, — сказал он.. — Как решил действовать, Алексей Алексеевич? Ты хоть скажи поскорей, как будешь воевать: тебе голову оторвут, моя в запасе будет — и я буду знать.