13 мая 1732 года Линней тронулся в путь; его багаж состоял из двух рубашек и того, что было на нем.
Выехав из Упсалы верхом, он вскоре пошел пешком. Он прошел Герстикланд, Гельсингланд и Мадельпат, а оттуда отправился в Ангерманланд. Долго он бродил и плутал по лесам и болотам по колени в воде. Его кусали комары, он дрожал от холода, часто голодал. Кое-как он добрался до Умео. Здесь ему сказали, что путешествовать в Лапландии в это время года нельзя.
— А я пойду, — ответил он и пошел дальше.
Он не знал языка лапландцев, он не мог ездить — у него было мало денег. Звериная шкура заменяла ему и плащ и постель, питался он почти исключительно сушеной рыбой. И, голодный, он шел дальше и дальше. Он посетил Питео, взобрался на Шпицбергенские горы близ Валливара. Он шел вдоль северных склонов гор, а под его ногами мелькали растения — все новые и незнакомые. Солнце вставало почти тотчас после заката, местность становилась все более дикой и угрюмой.
Линней добрался до Торсфорда на берегу Северного моря. Он рассчитывал плыть отсюда в Салерон, но ветры и бури помешали этому. Тогда он снова пошел по горам, собирая растения и минералы.
У него было много приключений за это время. Он не только мерз и голодал, тонул и вяз в болотах. Однажды проводник чуть не убил его: он неосторожно столкнул огромный камень и тот покатился под откос, где стоял Линней. Но Карл как раз в этот момент отошел к сторонке, увидев новое растение. Камень пролетел мимо.
В другой раз какой-то лапландец-горец стрелял в него из ружья, но промахнулся. Линней с ножом в руке бросился догонять разбойника, но ему ли было состязаться с горцем! Карл свалился в первую же трещину, засыпанную снегом. Хорошо еще, что по соседству оказались горцы и вытащили натуралиста из трещины.
Конечно, бродя пешком, не унесешь на себе много коллекций, но Линней и не гнался за этим. Он смотрел, изучал, записывал. Он многое узнал и увидел; этого было достаточно.
Через Торнео и другие города он добрался до Або, а отсюда, через остров Аланд, в Упсалу — домой. В Упсале Линней написал отчет о своем путешествии и получил за него от Упсальского общества сто двенадцать золотых. Казалось бы, что путешественник мог рассчитывать на внимание. Увы! Ученый мир так мало ценил Линнея, что даже стипендию для бедных студентов ему удалось выхлопотать с большим трудом. И то, получив в первый год десять золотых, он на следующий год не получил ничего.
Вернувшись из путешествия, он возобновил чтение лекций по ботанике и минералогии. Но теперь дело шло очень негладко. Студенты не всегда понимали Линнея. Он преподносил им свои систематические открытия, он говорил одно, а в книжках стояло совсем другое. Студенты путались в прочитанном, путались в слышанном. А тут еще начались и неприятности по службе. Враги и завистники Линнея начали говорить о том, что он — недоучка, что у него нет ученой степени. Факультет смотрел на это сквозь пальцы — читает и пусть читает. Пока воркотня была слаба, с ней справлялись покровители Линнея — Рудбек и Цельзиус. Но вот она перешла в резкие протесты.