— Mais au nom du ciel, {Но во имя неба (ред.).} что такоеe Я не разберу этого барбульяжа… {Пачкотни, маранья (ред.).}
— То-то, барбульяжа! — произнес господин Тупицын, и в тоне его проглядывал упрек, хотя собственно упрекать жену больше, чем самого себя, не было никакой причины. — Вот что ты заговоришь, как Лукошкино-то с молотка продадутe
— Dieu de misericorde! {Боже милостивый (ред.).} Как это с молоткаe..
— Так! Уж оно описано; наш поверенный, Игнатий Парфентьич, кое-как успел вымолить у председателя, чтоб отсрочить продажу. Если мы не пошлем с этою же почтой денег, все будет кончено: опекунский совет не ждет — это не лавочник какой-нибудь.
— Ну что ж, надо послать, Michel.
Мишель горько усмехнулся.
— Давай, если есть, матушка, — сказал он, продолжая шагать по кабинету.
— Как давайe Да разве у нас нетe..
— Разве нетe Гм! Откуда же им быть-то, ты бы об этом подумала.
— Ах, Мишель! Я готова на все, но что я могу, я женщина! Возьми мои бриллианты.