— Вот еще! Смеет он! Он сам отвечает. Нет. Может быть, это людишки мерзкие подслушали… Я давно говорю, что нужно квартиру переменить… Кабинет подле самой лакейской. Вот негодяй Степка теперь к прокурору поступил. Со зла, что я ему за три месяца денег не отдал, плетет, чай, там всякий вздор, а тот и рад, это ему на руку… Ведь это настоящая салопница, баба старая, всему верит, только сплетнями и живет. Это называется прокурор! Только на пакости его и хватает.
Господин Тупицын находился в сильном волнении.
— Занять, во что бы то ни стало занять нужно, — приговаривал он, махая так сильно шнурками халата, что чуть не задел бедного Сократа.
— Разве за купцами послать… Да ведь это скареды, иуды. Половиков еще сговорчивее. Да я ему и без того целые два года; должен за кучерские кафтаны и за басан к карете. Такой уж город подлый! Я думаю, во всей России подобного не най| дешь. Нет, чтобы кто подал ближнему руку, если видит его на краю бездны; еще, напротив, все норовят, как бы утопить тебя. А тоже христианами себя называют! К обедне по воскресеньям ходят!.. Когда это только господь вынесет меня из этого омута!
— Ах! Michel, quelle idee m'est venue! {Мишель, какая мысль мне пришла! (ред.).} К Подгонялову обратиться!
— Нашла кого! Он и то мой вексель чуть ко взысканию не подал. Этот хуже купцов. С теми, по крайней мере, не церемонишься. Сделает борода ребенка, поедешь к нему крестить, ну, он и доволен и ждет год. А эта скотина к себе уважения требует… Как же! Нельзя! Таможню ограбил.
— Попробуй однакоже. Может быть, нельзя ли как через губернаторшу на него подействовать; он, кажется, ее очень уважает… считает ее grande dame, {Важная дама (ред.).} — иронически прибавила m-me Тупицына. — Хороша grande dame, горничных девок в наказание около постели своей плясать заставляет! C'est impayable. {Уморительно (ред.).}
— Он вообще к женскому полу слаб, — заметил г. Тупицын. — Ужасно безнравственное животное.
— Ну, хочешь, я с ним пококетничаю, Мишельe Может быть, и отопрет свои сундуки.
— Эх, матушка! Кабы ты такая теперь была, как тогда, когда я за тебя сватался, ну, другое дело. Тогда бы ты хоть кого так разнежила. А теперь мы уж с тобой старики.