— Эх, матушка, по-женски ты говоришь…
— Ну что ж! — возразила, обидевшись, m-me Тупицына. — Конечно, по-женски, certainement, {Конечно (ред.).} я женщина; как же я могу иначе судить: je ne suis pas versee dans ces sortes d'affaires. {Я не сведуща в делах этого рода (ред.).}
— Ну, вот и прогневалась. Хоть бы ты меня пощадила! Видишь, кажется, что на мужа со всех сторон бедствия, а ты еще тут обижаться выдумала. Вот ты лучше подумай, как тут обернуться… Ведь я знаю, что у этих господ первое дело в суммы свой нос совать.
Помолчав немного, он прибавил:
— Донесли, что я на казенные деньги обеды даю.
— И кто это донес, боже мой! — отозвалась m-me Тупицина, смягчившись.
— Кто. Мало ли у меня здесь друзей, доброжелателей! Я думаю, эта шельма Сеновалов. Ему хочется на мое место попасть. С прокурором они душа в душу… А у того весь Петербург родня…
— Что же делать, Мишельe
— Ума не приложу! В голову точно кто кулаками стучит. И ведь, как нарочно, еще недавно взял из сумм больше тысячи целковых. Нужно было с этими мошенниками купцами разделаться, а то они ничего отпускать не хотят. Ну и бал тоже, ты сама знаешь, не дешево обошелся. Нельзя же не поддержать себя… Ездим, ездим ко всем, а самим одного бала в год не дать…
— Верно, этот старикашка казначей проболтался, что ты у него берешь.