"Что жe- продолжал он внутренно рассуждать сам с собой. — Он молод, хорош… только, кажется, должен быть фертик такой; едва ли он сделает ее счастливой… Странно, однако ж: она описывала мне его на первом свидании нашем человеком солидным, деловым, а это фигура вовсе не делового человека,."
Тут у Василия Михайловича явилась мысль узнать, как фамилия Верочкина мужа, и он потихоньку, осторожно пробравшись по своему ряду и несколько раз извинившись, хотя ровно никого не задел, отправился в кассу. Во все время, пока он шел к выходу, не спускал он глаз с заветной ложи. Василий Михайлович страх боялся, чтобы Вера Николаевна как-нибудь не уехала, пока он пойдет осведомляться о ней… Ему так хотелось хоть один раз еще полюбоваться на это милое личико!..
"Подожду только, пока она обернется, — уверял он себя в продолжение всего спектакля, — взгляну на нее еще и потом сейчас же уеду…"
Она обертывалась, он глядел — и потом опять оставался.
В кассе сказали Василию Михайловичу, что эта ложа взята баронессой Г***.
"Баронессой Г***,- повторил Василий Михайлович, возвращаясь к своему креслу. — Так вот оно как — баронесса!.. Может быть, оттого-то она и не поклонилась… Боже мой! Неужели в этом светлом, в этом прелестном создании столько мелочного тщеславияe.. Нет, не верю, не верю! Она просто меня не заметила, не узнала…"
Все это, однако ж, весьма грустно настраивало Василия Михайловича. Он погрузился еще в большую задумчивость и, слушая "Perche non posso odiar ii" {Почему не могу ненавидеть тебя (ит.).}, чуть не плакал.
По окончании оперы Василий Михайлович пошел за Верой Николаевной и ее приятельницей на подъезд, закрыв себе лицо воротником шинели, так что его нельзя было узнать. Он поместился за колонной позади обеих женщин, с намерением шмыгнуть к дверям, когда закричат карету баронессы, чтобы в последний раз взглянуть хоть на профиль Верочки.
В ожидании кареты между дамами завязался разговор. Василий Михайлович прислушался.
— Вы заедете за мной завтраe- сказала Верочка, обращаясь к своей спутнице.