Берестовъ. Никто никогда не слыхалъ объ отцe изъ Америки, между тeмъ какъ дядя изъ Америки…
Надежда Дмитріевна. Оставимъ Америку. Вы мнe сказали, что дядя иногда больше, чeмъ отецъ.
Берестовъ. Позвольте, сударыня… Я сказалъ часто больше, нежели отецъ.
Надежда Дмитріевна. Это почти одно и то же.
Берестовъ. Позвольте, сударыня… Иногда означаетъ отъ времени до времени, то есть рeдко, какъ исключеніе, тогда какъ означаетъ — часто. Такъ я сказалъ, что дядя часто больше отца.
Надежда Дмитріевна. Я этого не могу допустить.
Берестовъ. Позвольте, сударыня…
Надежда Дмитріевна. (Про себя.) Фу! Какъ онъ надоeдаетъ своимъ "позвольте, сударыня!"
Берестовъ. Когда я что нибудь утверждаю, я дeлаю это не на-обумъ, не легкомысленно: я сначала обдумываю и готовъ доказать свои слова. Если отецъ любитъ сына, заботится о немъ, объ его воспитаніи, о его карьерe, онъ исполняетъ только; долгъ, повинуется закону. Но если дядя, который, въ сущности не обязанъ ничего дeлать для племянника, развe только подарить игрушку на Рождество или на Пасху яичко, да и того можетъ, пожалуй, не дарить, коли не захочетъ… если, говорю я, дядя усыновляетъ племянника, воспитываетъ его, опредeляетъ на службу, и все это добровольно…
Надежда Дмитріевна. Положимъ; но ксе-таки…