Берестовъ. (Садясь.) Знаете-ли, что я сожалeю только объ одномъ: зачeмъ я не узналъ васъ раньшеe Я считаю напрасно погибшей всю жизнь, прожитую до встрeчи съ вами!
Надежда Дмитріевна. (Конфузясь.) Вы слишкомъ любезны.
Берестовъ. Я искренній человeкъ, — вотъ и все. Хотите-ли вы, чтобъ я сказалъ вамъ, что меня привело сюдаe
Надежда Дмитріевна. Охотно… Я не сомнeваюсь, что мы съ вами во всемъ сойдемся.
Берестовъ. Я являюсь къ вамъ въ качествe дяди… А дядя, вы знаете, часто больше, чeмъ отецъ.
Надежда Дмитріевна. О!
Берестовъ. Чтоe
Надежда Дмитріевна. Больше, чeмъ отецъ! это черезчуръ!
Берестовъ. Позвольте, сударыня; я не беру своего слова назадъ. Я нахожу, что дядю недовольно цeнятъ въ нашемъ обществe. Я могъ бы привести тысячу примeровъ преданности, самыхъ нeжныхъ попеченій… Не говоря уже о дядяхъ изъ Америки.
Надежда Дмитріевна. (Смeясь.) О!