Он своеобразен, но не оригинален — разве лишь в отдельных подробностях и мыслях, которые вследствие недостатка у него оригинальности вообще не получат заслуженного признания, так как никогда не предстанут перед широким читателем. Он чересчур склонен к аллегории и, пока упорствует в этом, не может рассчитывать на популярность. Но упорствовать он не будет, ибо аллегория противна всей его природе, которая никогда не чувствует себя так привольно, как вырвавшись от мистических Молодых Браунов и Белых Старых Дев в бодрое и солнечное, хоть и тихое, бабье лето «Уэйкфилдов» и «Прогулок маленькой Энни». Этот его дух «взбесившихся метафор» явно впитан им в фаланге и в атмосфере фаланстера[1185]…в фаланге и в атмосфере фаланстера… — Около полугода Готорн жил в сельскохозяйственной кооперативной колонии Брук Фарм, которую, опираясь на учение утопического социалиста Ф.Фурье, основали американские трансценденталисты под Бостоном (1841–1847). Согласно Фурье, будущее общество должно состоять из первичных ячеек-коммун — «фаланг», располагающихся в огромных дворцах — «фаланстерах»., где он так долго задыхался. Чтобы быть писателем для немногих, у него нет и половины тех качеств, которые имеются у него, чтобы быть писателем популярным. Он-обладает самым чистым слогом, самым тонким вкусом, самой полезной эрудицией, самым тонким юмором, самой большой трогательностью, самым светлым воображением, величайшей изобретательностью, и со всеми этими достоинствами, он преуспел в качестве мистика. Но разве эти достоинства могут помешать ему преуспеть вдвойне, сочиняя простые, разумные, осязаемые и понятные вещи? Хорошо бы ему очинить перо, раздобыть склянку видимых чернил, уйти из Старой усадьбы[1186]…уйти из Старой усадьбы. — По обыгрывает название сборника рассказов Готорна «Мхи старой усадьбы», в связи с которым и была написана публикуемая статья., порвать знакомство с м-ром Олкоттом[1187]Олкотт Эймос Бронсон (1799–1888) — поэт, педагог, философ, видный деятель трансцендентализма., удавить (если возможно) редактора «Дайела»[1188]…удавить редактора «Дайела»… — то есть Эмерсона, редактировавшего этот орган американских трансценденталистов. Характерный пример иронико-полемических приемов, к которым в духе американской журналистики прибегал и По. и выбросить из окна на съедение свиньям все разрозненные номера «Североамериканского обозрения».
Ноябрь, 1847
пер. З. Александровой
Эврика. Поэма в прозе
Предисловие
Тем немногим, кто любит меня и кого я люблю — тем, кто чувствует скорее, чем тем, кто думает, — сновидцам и тем, кто верит в сны как в единую действительность — я отдаю эту Книгу Истин не как Истину Глаголящую, а во имя Красоты, что пребывает в ее Истине, — делающей ее истиной. Им я предлагаю творение это как Создание Искусства только, скажем, как Повесть или, если мое притязание не слишком высоко, как Поэму.
Что я здесь возвещаю, есть истинно: — потому оно не может умереть: — или если какими либо средствами будет затоптано ныне так, что умрет, оно снова восстанет для Жизни Бесконечной.
И все же, как Поэму лишь хочу я, чтоб судили произведение это, когда я умру.
Эврика: Опыт о Вещественной и Духовной Вселенной
С смиреньем поистине искренним — даже с чувством благоговейной боязни — начертываю я вступительные слова этого произведения: ибо из всех вообразимых предметов я приближаю читателя к самому торжественному — самому объемлющему — самому трудному — самому величественному. Какие выражения найду я достаточно простые в их возвышенности — достаточно возвышенные в их простоте, — чтобы лишь указать мой замысел?