Шел январь, а в районе Полярного порта и в окружности его на несколько десятков километров тундра освободилась от снега. Из отеплительных галерей доносился глухой рокот. Пропеллер-насосы прогоняли тысячи кубометров воды через установки, переведенные на ядерное горючее койперита.
От свободной ото льда бухты поднимался туман, тянуло теплым воздухом. Порт работал полным ходом.
Строители торжествовали. Это была первая крупная победа, одержанная над грозной Арктикой. Она укрепляла уверенность в успешном завершении преобразования климата страны.
Но угрюмо молчала природа Севера. И в этом безмолвии, казалось, скрывалась угроза.
В море ледяные горы громоздились друг на друга, а из тундры, с визгом и с воем, неслась снежная буря. Стужа вновь грозила сковать льдом бухту. Мороз крепчал, но он не в силах был образовать хотя бы тонкую ледяную корку. Спокойно гудели пропеллеры в подземных галереях. Все так же ныряли в гавани и выныривали из морских глубин амфибии. К причальным вышкам подходили подводные транспорты, вернувшиеся из плавания подо льдами арктических морей.
Строители не хотели признавать законов сурового Заполярья. И полярная ночь не мешала им. Порт освещался тысячами искусственных солнц.
Подводное строительство подходило к концу.
На донных площадях Арктического моря стояли шестьсот башен с мощными пропеллерными насосами.
Шел монтаж атомных двигателей, предпусковые работы, опробование впервые появившихся в мире машин, которые должны были перевернуть море.
Горнов отправлялся в подводное плавание с членами приемочной комиссии на ледоколе «Богатырь».