Старый академик снова опустился в кресло.
Виктор Николаевич открыл дверь в кабинет. Бекмулатов не пошевелился. Его широкая спина и чуть опущенная голова были неподвижны.
— Здравствуй, отец, — тихо сказал Горнов.
Старик приподнял голову. В последнее время сон, глубокий и короткий, захватывал его внезапно среди работы. Но проходила минута-другая, он открывал глаза, бодрый, освеженный.
— Витя, — проговорил старик, протягивая к нему обе руки. — Совсем забыл отца. Застрял в своих лабораториях.
Ахун поднялся с кресла. Он положил обе руки на плечи приемного сына и с гордостью и довольной улыбкой смотрел на него.
Как походит Витя на своего отца! Такой же крепкий, широкогрудый, упорный и дерзкий. И эти смеющиеся морщинки в уголках глаз. Он был забавным мальчиком. Грозил надвигающемуся смерчу кулаком и кричал: «Уйди! Не пущу!» Его забирали в охапку и уносили в палатки.
— Повидаться или дела?
— И повидаться, и дела,
— Садись, садись.