Нет, во всех Мира-Кумах не найдется ни одного даже небольшого участка, которым можно было бы пожертвовать для аккумуляторов.
Восемьсот тысяч квадратных километров. Почти треть всей площади пустынь!
Грудь Измаила Ахуна снова начинала вздыматься.
Ему не хотелось больше думать о проекте, но он не в силах был отогнать от себя эту мысль. В проекте сына заключалось что-то огромное, но, как казалось ему, враждебное тому, что поставил он целью своей жизни.
И страшно было то, что это огромное надвигается с правом своей силы. А его идея — водоносные шахты, реки, вытекающие из глубин земной коры, превращение пустынь в тучные пастбища, в поля и плантации, все, что до вчерашнего дня было самым большим, самым великим из всех проблем народного сельского хозяйства страны, все это начинало казаться Ахуну обыкновенным и небольшим в сравнении с гигантской проблемой, которую выдвинул сын.
Днем Измаил Ахун выезжал на строительство. С автострады доносились знакомые звуки движения машин.
По арыкам, белея пеной и искрясь на солнце, бежали ручейки. Шли люди, бодрые, оживленные, как всегда. Как будто ничто не угрожало строительству, которым руководил он.
Город Бекмулатовск жил своей обычной большой жизнью.
Измаил Ахун знал, что сейчас делалось во всех уголках его водного хозяйства. В одном месте заканчивалось рытье большого канала, в другом бурились водоносные скважины большого диаметра, через два-три дня ожидали выход воды. Шла проходка нескольких наклонных шахт. Из каждой шахты пойдет небольшая речка.
Самое крупное строительство было в тридцати километрах от Бекмулатовска. Это была Шестая Комсомольская шахта.