— Глаза? — шопотом спросил он.
Ему хотелось сказать много, сказать, как любит он «своего мальчика», как хотел бы он видеть его продолжателем своего дела.
— Тяжело, — едва слышно проговорил он. — Дышать трудно. Не знаю, что на шахте… Не говорят мне.
— На шахте работы все восстановлены. Яков старается. Я ему немного помогаю. Ты не беспокойся. Мы еще поработаем, — сказал Виктор Николаевич, стараясь казаться веселым.
Измаил Ахун снова начал дышать тяжело и часто.
Он смотрел на сына испытующим взглядом и, казалось, спрашивал: «А как же твой проект? Затопление пустынь?»
Виктор Николаевич опустил глаза.
— Пять минут прошли, — сказал он, посмотрев на часы. — Твой врач строг и неумолим.
В этот день к вечеру состояние Измаила Ахуна стало еще более тяжелым.
Входя в затемненную портьерами комнату, где лежал отец, Вера Александровна напрягала все силы, чтобы удержать слезы.