— Я знаю, — коротко отозвался Яков Михайлович.
Заговор друзей
Измаил Ахун лежал на высоко приподнятых подушках. Из груди его с шумом вырывалось дыхание. Размолвка с сыном, авария, наконец, болезнь сына — все это подорвало организм восьмидесятилетнего старика. Первые дни после аварии он был между жизнью и смертью. У врачей не было никакой надежды. Прилетевший из Москвы крупнейший специалист по внутренним болезням сразу установил строжайший режим: изолировал больного от всех и от всего. По его распоряжению из спальни, были убраны телефоны, радио, телевизор.
— Лежите. Если можете заставить свой мозг не думать, изгоните из головы все мысли, — сказал он.
У постели больного находились лишь медсестры. Даже дочери было разрешено навещать отца не часто и ненадолго.
Приспущенные шторы, беззвучные шаги по мягкому полу, приглушенные звуки медленно проходящих мимо дома машин, — все располагало к дремоте и к покою.
Виктор Николаевич в первый же день, как только вышел из больницы, поехал к отцу.
Свидание было тяжелое.
Виктор Николаевич вошел бледный, похудевший после болезни, в черных очках.
Слабым движением руки Ахун подозвал сына.