Вновь загудели моторы.
Корабль полукругом обогнул вершину Северной Пармы и взял курс на север.
Горный ландшафт становился более диким и угрюмым, линия лесов спускалась все ниже и ниже к подножию гор. Всюду торчали гранитные утесы, острые пики и гребни.
Подуло холодом.
Виктор Николаевич вышел на балкон у кормы дирижабля и облокотился на перила. Рядом с ним встала Вера Александровна. Она задумчиво смотрела на проплывающие внизу горы.
Приближалась ночь. В ущельях и скалах засветились огни маяков. Навстречу плыли темные силуэты гор. Холодный ветер обжигал лица.
— Мне кажется, что мы залетели куда-то на другую планету, — проговорила Вера Александровна, — как здесь дико и необыкновенно! Посмотри, что может быть более одиноким, — показала она вдаль, где высился дикий утес Дор-Ньер.
Хребет Дор-Ньер, оторванный от главной горной цепи, чернел на фоне неба одинокий и угрюмый. Он стоял на востоке далеко от трассы, по которой шел корабль.
— И очень трудно, — продолжала Вера Александровна, — представить, что через несколько лет здесь, в царстве вечного льда, расцветут померанцы, магнолии, и люди Крайнего севера будут ежедневно кушать свои виноград, свои апельсины, яблоки. Я знаю, что это будет, обязательно будет, но представить въявь не могу. Ты понимаешь меня?
Горнов кивнул головой.