— Жаль, что Аллочки нет с нами. Эта картина запомнилась бы ей на всю жизнь. Когда она приедет сюда, здесь будет уже не Заполярье, а приморье.
Дирижабль бесшумно плыл в воздушном океане.
Впереди замелькали огни. Черные тени гор раздвинулись и открыли тысячи огней, рассыпанных, как звезды. Огни тянулись прямыми пунктирными линиями, собирались в беспорядочные скопления и снова разбегались по огромному черному фону.
Корабль проходил над городом, выросшим в течение последних трех месяцев. Здесь был штаб полярного участка строительства.
С парашютной площадки, в носовой части корабля, снова спускалась группа строителей.
На звездном фоне неба вырисовывались силуэты парашютистов. Перегнув спины и вытянув руки, точно пловцы, они бросались в воздушную бездну и сразу же тонули в темноте ночи.
Изредка с огромной высоты доносился гул воздушных эскадрилий. По небу проплывали оранжевые и зеленые огни самолетов.
Горный хребет, как бы истощив свои силы, выворачивающие из недр земли гранитные пласты, быстро шел на снижение, и теперь внизу расстилалась буро-зеленая тундра, густо забросанная серыми пятнами озер. Тундра тянулась далеко, насколько хватал глаз ровная, однообразная, безжизненная.
Дирижабль летел над Саюм-Ньером.
До мыса Ях-Пубы, вдающегося в Арктическое море, где должен был строиться головной тучегон центрального влагопровода и где Горнов хотел видеть опыт спуска и установки массивных машин с воздуха, оставалось двадцать километров.