Исландские саги двести, триста лет, сохранялись в изустном предании, и после уже были записаны на острове Исландии, где много особых обстоятельств содействовало этому явлению, — а у нас через двести, триста лет, после Олегов, Владимиров, Ярославов, нагрянули татары, — и нам было не до записывания песен, особенно на юге, где с явлением казачества появляются другие саги, как замечено выше, казацкие, исторические песни и думы, сменившие, приведшие в забвение прежнюю поэзию.
Вторая причина, почему не сохранились наши древние былины в рукописях, это — отвращение духовенства от всех мирских светских сочинений, а кроме духовенства писцов было мало.
Дошедшие до нас в устах народа былины составляют как бы середину между древними исландскими сагами и сохраненными у Нестора основами первых наших саг с одной стороны, а с другой со Словом о полку Игореве, одном из последних проявлений этой словесности.
В заключение этих рассуждений, приведем отрывок из Стрингольмова классического сочинения о норманнах — очерк северного скальда, и вспомним опять о наших скоморохах, какими они изображены в сохранившихся былинах.
«Северный Скальд должен быть богат в изобретении, остроумии и мышлении; он должен быть знаком не только с современными примечательными происшествиями, ибо их надо ему воспевать, — он должен обладать сведениями о происшествиях прежнего времени и преимущественно знать обстоятельно северное учение о богах, как основание пиитического языка и мифологических образов. Быстрый и смелый ход, богатство и смелость в образах, глубокое и сильное чувство, часто высокомерие и приятность, господствуют в песнях древних. Редкие, устарелые, в ежедневной речи неупотребительные слова и названия, были приняты в языке Скальдов или удержаны в нем, чтобы возвысить его над ежедневным и сообщить ему больше торжественности. Она выражается особенно в искусственном, обработанном своем виде, описаниями лиц и вещей, заимствованными из мифологии и природы, смелыми, исполненными образов. На счастливом выборе описаний изысканных, метких мыслей, изображений, основывалась преимущественно красота и искусство языка Скальдов. Простое название вещи считалось принадлежностью ежедневного языка. Скальды любили описательные названия и старались роскошным разнообразием многознаменательных образов, в коих заключались слова и целые положения, напрягать мысли слушателей и воспламенять их воображение. Они употребляли в то же время ужасную перестановку слов, и умели, если хотели, так сокрыть свои мысли посредством запутанных оборотов, темных, изысканных описаний и особенно мудреных слов, что нужен был великий дар соображения, дабы выразуметь их смысл.
Песни, переходя от поколения к поколению, питали любовь к пению и производили новых Скальдов. Многие такие следовали за Гаральдом Гильдетаном на Бравальское сражение, и воспоминание об этом великом происшествии было прославлено в песнях. У всех северных князей были Скальды.
Песни были различны: Drара (множ. drароr) героические, торжественные, величественные стихотворения, песни во многих отделениях, с возвратными стихами (Кеhrrеimеn), в коих воспевались деяния и жизнь Королей и великих героев. О мужах, менее славных и высоких, о происшествиях менее значительных и важных сочинялись Flоkr, песни меньшего объема без отделений и возвратных стихов. В древних песнях, особенно в Drapor, бывает обыкновенно род rеfrеin из двух или четырех стихов, которые принадлежат к правильной строфе, и только в конце каждого нового отделения песни повторяются и пр.
Скальды путешествовали по всем странам, где употреблялся северный язык, чтобы собирать предметы для своих песен и приобретать честь и награду. Скальд входил в Княжескую палату, где Король со своими мужами сидел и пировал, просил о позволении представить песнь в честь Короля, произносил ее мужественным голосом и получал золотые (Ringе) гривны, знатные оружия, драгоценные одежды и содержание при дворе Княжеском. Стихотворение выучивалось наизусть придворными людьми, и должно было оставаться, передаваться в воспоминании, чтобы довести до потомства Княжескую славу. От Скальдов требовалось, чтобы они не только обладали искусством сочинять и произносить стихи с достоинством и живостью, но они должны были иметь в памяти песни древних Скальдов, и память их посредством упражнения была так изощрена, что один Скальд мог пропеть Королю Гаральду Гардраде (мужу нашей Елизаветы Ярославны) шестьдесят песней, и когда Король, слушавший их до глубокой ночи, спросил Скальда, знает ли он еще, то сей отвечал, что может еще пропеть полстолька. Путешествуя от двора ко двору, из страны в страну, Скальды в древности были сведомые люди своего времени, потому что многое видели и опытом изведали.
К пению присоединялись повести, рассказы из древних северных героических саг, — самое любимое провождение при княжеских дворах, частных обществах и в домашнем кругу крестьянина».
Прервем наши доказательства, оставим сомнения, проистекающие из предвзятых мыслей, и познакомимся лучше с самими былинами. Содержание их: подвиги витязей. Телесная сила, по замечаниям Шевырева, удальство, бесстрашие, самоотверженность, отсутствие всякой личности, хитрость и оборотливость, ирония и шутка, грубость, вызываемая (дикими) племенами, с которыми мы имели дело, иногда доходящая до жестокости, — вот черты, проявляющиеся с первого раза в наших витязях. Важность их заключается преимущественно в подробностях разного рода.