Эти саги, эти песни, рассказы, были первой принадлежностью пиров княжеских на севере и, без всякого сомнения, у нас на Руси.
Вспомним места из былин о скоморохах.
В самих летописях мы находим известия, хоть неясные и неопределенные, о древних певцах, в дополнение к известиям о скоморохах в былинах, например, под годом 1243, в Волынской летописи читается: «Андрей же не удоси его, но удоси владыку и слуги его разграби гордые, и тулы их бобровые раздра, и прилбице их волчье и борсуковые раздраны быша; словутьнего певца Митусу, древле за гордость невосхотеша служити Князю Данилу, раздранаго акы связаного приведоша…»
Даниилу с братом (1251) «песнь славну пояху» по возвращении из удачного похода на ятвягов.
О Владимире Васильковиче, под годом 1288, сказано: «Володимер… бе разумея притчи много тых слов».
Окончательно же убеждает в существовании старых былин сам автор Слова о полку Игореве, у которого беспрестанно встречаются места, доказывающие множество прежних сочинений этого рода, множество Слов. С самого начала он говорит о старых словесах, потом о песнях старому Ярославу, храброму Мстиславу, «иже зареза Редедю пред полки Косожьскими, красному Роману Святославичю»; о песнях Бояна, которого называет соловьем древнего времени, внуком Велесовым, который «аще кому хотяше песнь творити… своя вещия персты на живыя струны воскладаше, они же сами Князем славу рокотаху».
Упоминания об Олеге Святославиче, Борисе Вячеславиче, Всеславе Брячиславиче, кажутся отрывками из Слов об этих князьях.
Говоря о Всеславе, певец приводит слова Бояна: «тому вещей Боян и пръвое припевку смысленый рече: ни хитру, ни горазду, ни птицю горазду, суда Божия не минути».
В заключении говорится что-то о «песнотворце Святославле старого времени Ярославля, Ольгова, Коганя…» и опять упоминается о пении песни старым князьям, а потом молодым.
Некоторые места очень неясны, несмотря на усилия наших исследователей. По крайней мере, мы получаем из них понятие о существовании древней исторической поэзии, перенятой с севера, между тем как лирическая развивалась из собственных, т. е. славянских элементов. Впрочем, и историческая, по свойству нашего языка и народного характера, приняла у нас другой, свой характер, и наше Слово о полку Игореве, например, представляет несравненно более живости, теплоты, нежели саги, главная прелесть которых состояла в поэтическом языке.