Поутру было раным-ранехонько, Не высылка из Салыму граду учинилася: Един человек из-за престола восставает, Пресветлую он ризу облекает, Един на бела осла садился, Един из Салыму граду выезжает, Един неверную силу побеждает, Сечет он и рубит, и за рубеж гонит. Победил он три тмы И три тысячи неведомой силой, Да и смету нет! Отогнал он неверного царя Мамая Во его страну в порубежную. А злодей неверный Мамай царь, Когда бежал, захватил он двух девиц полонянок, Увозил он их в свою сторону порубежную, Начал он двух девиц вопрошати: Вы гой еси, две девицы, две русские полонянки. Скажите вы мне, не утаите: Какой есть у вас могучий богатырь, Един на бела осла садился, Един из Салына града выезжает, и пр.
(Повторяются вышеприведенные стихи).
Две девицы неверному царю Мамаю отвечали: О злодей, неверный Мамай царь: Это у нас не могуч богатырь, Это наш святой отче Димитрий Солунский чудотворец. Возговорил неверный царь Мамай Ко двум ко девицам. Кто это у вас святой отче, Димитрий Солунский чудотворец? Вышейте вы мне на ковре Лик своего чудотворца Димитрия Солунского, Коню моему на прикрасу, Мне, царю, на потеху, Передайте лице его святое на поруганье.
(Две девицы отказались)
Тогда же неверный царь Мамай На двух девиц опалился; Вынимает он саблю мурзавецкую, Да и хочет он головы их рубить По их плечи по могучие. Две девицы убоялись, К неверному царю Мамаю приклонились: О злодей, собака, неверный Мамай царь, Не руби-ка ты наши головы По наши плеча по могучие, Дай ты нам время хоть до утра.
Две девицы шили ковер, вышивали, Святое лицо на ковре вышивали, На небеса возирали, Горючие слезы проливали. Молились они Спасу, Пречистой Богородице, И святому Димитрию Солунскому чудотворцу. Поздно вечером они просидели, На ковре спать ложились, и приуснули. По Божьему все по веленью, И по Димитрия святому моленью, Восставали сильные ветры, Подымали ковер со двумя со девицами, Подносили их ко гряду ко Солуну, Ко святой соборной Божьей церкви, Ко празднику Христову, Ко святому Димитрию Солунскому чудотворцу: Положило их святым духом за престолом. Поутру было раным-рано, Церковный пономарь от сна восставает, Приходил он во святую соборную церковь К утренней заутрени благовестити, Утренние молитвы говорить. Приходил он в соборную Божию церковь, Увидел он чудо за престолом: Спят на ковре две девицы, Две русские полонянки. Церковный пономарь убоялся, Из церкви вон утекает, Ко священнику прибегает, Ото сна его разбуждает: Батюшка ты наш поп, Священник, отец духовный! Восстань ты ото сна, пробудися, Гряди скоро во соборную церковь — Великое чудо явилось, Спят на ковре две девицы, Две русские полонянки. Поп-священник от сна восставает, Животочною водой лицо свое умывает, На ходу он одежду надевает, Грядет он скоро во святую соборную церковь, До Господнего престола доступает, Животворящий крест с престола принимает, Святой их водой окропляет, Ото сна разбуждает: Встаньте вы, две девицы, Две русские полонянки, Ото сна вы пробудитесь. Скажите вы мне, не утаите, Как вы здесь явились Из той земли из неверной, Во славном городе во Салуне, Во святой соборной церкви за престолом? Как вам замки отмыкались, Как двери отворялись, И как свечи зажигались? Две девицы от сна пробуждались. Поначаяли они, что неверный Мамай: О злодей, собака, неверный Мамай царь! Не руби-ка ты наши главы По наши плечи по могучие. Мы вышили тебе на ковре Лик святого Димитрия Солунского чудотворца Предали лицо его тебе злодею на поруганье. Поп-священник, стоя на месте, изумился, На двух девиц прослезился, На небеса возирает, Горючи слезы проливает, Во слезах он отвечает: Вы гой еси, две девицы. Две русские полонянки. Ведь не неверный Мамай царь, Я ваш священник, отец духовный. Две девицы от сна восставали, Животочной водой лицо умывали, Животворящим крестом себя ограждали, Священнику отвечали: Батюшка, священник, отец духовный! Мы сами про то не ведаем, Как мы у вас явились, Из той земли неверной, Во славном городе во Салуне; Знать, по Божьему повелению, По Дмитрия святого молению, Сама нам Божия церква отмыкалась, И сами нам двери отверзались, Сами нам за престолом свечи зажигались! Поп-священник, отец духовный, Заблаговестил в многие колокола, И услышали по всему граду по Салуну Князья-бояре, воеводы, И митрии-митрополиты, Попы-священники, игумны, И все православные христиане; Собирались они в соборную Божию церковь, Подымали они иконы местные, Служили они молебны честные, Молилися они Спасу, Пречистой Богородице И святому Димитрию Солунскому чудотворцу. Его же света величаем, Святого Димитрия Солунского чудотворца. Да и Богу нашему слава Отныне и во веки, аминь.
Кроме былевых духовных стихов было (и есть) много стихов общего нравственного содержания: о страшном суде, о великих муках, о расставании души с телом, о смертном часе. Мы приведем некоторые из них в главе о нравах. Так называемая голубиная книга, будучи памятником устной словесности, свидетельствует вместе о предметах любознательности русского народа, о его вопросах и о характере ответов на оные, сходных во многих чертах с древними немецкими памятниками.
Восходила туча сильная грозная, Выпадала книга голубиная, И не малая, не великая: Длины книга сорока сажень, Поперечины двадцати сажень. Ко той книги ко божественной Соходилися, соизжалися, Сорок царей со царевичам, Сорок князей со князевичам, Сорок попов, сорок дьяконов, Много народу, людей мелкиих, Христиан православных. Никто ко книге не приступится, Никто ко Божьей не пришатнется. Приходил ко книге премудрый царь, Премудрый царь Давыд Евсеевич: До Божьей до книги он доступается. Перед ним книга разгибается, Все божественное ему писание объявляется. Еще приходил ко книги Володимер князь, Володимер князь Володимерович. Возговорил Володимер князь, и т. д. «Ты премудрый царь, Давыд Евсеевич! Скажи, сударь, проповедуй нам, Кто сию книгу написывал, Голубицу кто напечатывал?» Им ответ держал премудрый царь, Премудрый царь Давыд Евсеевич: «Писал сию книгу сам Исус Христос, Исус Христос царь небесный. Читал сию книгу сам Исай пророк Читал он книгу ровно три года, Прочитал из книги ровно три листа».
Владимир просит Давида прочесть книгу…
Объяви, сударь, дела Божии Про наше житие, про Святорусское, Про наше житие света вольного.