«Сыновец ваю Изяслав… перед вами не творится прав, но кланяеться и милости ваю хочеть; аз же не прост есмь ходатаи межи вами…»
«Яз переже всих дал есмь тобе волость сю, говорит великий князь Рюрик Ростиславич зятю своему Роману волынскому, ноже Всеволод наслал на мя, жалуяся про тебе, аж есми на нем чести не положили преже; я же есмь тобе являл вси речи его, ты же ми еси ее отступился по воле, а нам како любо ему было ю даяти. А нам без Всеволода нельзя быти, положили есмы на нем старейшиньство вся братья во Володимере племени, а ты мне сын свой, а то ти волость иная, той ровна».
Неужели это не естественный, не живой язык?
Если бы Нестор и продолжатели его, киевские летописцы, были малороссияне, то каким бы образом могло случиться, чтобы они, писав на чужом, церковном наречии, как предполагалось ранее, не обронили там-сям какого-нибудь малороссийского слова, не употребили малороссийского оборота, не вставили иной поговорки или удержались от междометия? Употребляя язык чужой, нельзя по местам скрыть вовсе свой: малороссиянин проговаривается подчас по-малороссийски, великороссиянин по-великороссийски, белорус по-белорусски, серб по-сербски и т. д.
В летописи беспрестанно встречаются слова и обороты, точно так же и не церковные, как не малороссийские, которые, следовательно, и следует считать признаками племени летописцев, а с ними и обитателей. Так точно и в прочих сочинениях духовного содержания, нами исчисленных, мы встречали везде слова, обороты, формы великороссийские.
Эти слова, обороты, формы, следует считать частными, местными отличиями говора киевского от говора солунского.
Еще более — слова, относящиеся до жилища, до одежды, до пищи, в летописи, отнюдь не малороссийские. Везде вы видите избу, истопку, а не хату; сапоги, лапти, а не чоботы; квас, мед, жито, и т. п.
Дайте прочесть летописи Нестора, Киевскую и прочие любому великороссиянину, не знающему церковного наречия: он поймет их, говоря вообще, кроме того или другого старого слова, вышедшего из употребления, а малороссийской страницы он не поймет, даже образованный.
Дайте прочесть летописи малороссиянину, не знающему великороссийского наречия, он поймет их только, поскольку понимает великороссийское и церковное наречие, а свое наречие не окажет ему никакой пользы для понимания.
Следовательно, в летописях господствует великороссийское наречие, а малороссийского нет.