— Ну, быть по-твоему, Дементий Васильевич; завтра ж я начну подводить турусы на колесах.
И так обе стороны приготовились на другой день к наступательным действиям, которые при таком расположении действующих лиц не замедлили столкнуться так, что решительная развязка сделалась неизбежною.
После многих приветствий, взглядов, комплиментов, благодарностей, упреков, обещаний, объявлений с обеих сторон о скором отъезде, шуток, извинений, выговоров, прощений, умильных взглядов, дружеских рукожатий и значительных двусмысленностей, которыми наполнилось все утро, вплоть до позднего обеда, и в которых жених с двумя невестами отличались друг перед другом и которых Анна Михайловна была только безмолвною, радующеюся втайне свидетельницею, гусар наконец в пылу своей страсти пал к ногам ее, между тем как она уставляла стклянки в сундуке, и в пламенных выражениях объяснил, что жизнь его и смерть зависит от ее решения, что он любит и просит у нее руки…
— Чьей же, батюшко? — спросила Анна Михайловна, между тем как любовник оглянулся на двух приближавшихся невест, забыв, которая из них середняя, которая большая, и заикался…
— Полинькиной, что ли?
— Пелагеи Петровны! — воскликнул с восторгом Бубновый, — Пелагеи Петровны, сударыня! решите судьбу мою… или я противен вам, скажите, не томите моей души; в таком случае пистолет избавит меня от этой проклятой жизни, где судьба не судила мне счастия, — кричал в восторге забывшийся Бубновый, не слыхав, что нареченная им невеста раз пять ему шептала сквозь зубы «да» и «нет», принаравливаясь к его восторгу.
— Бог благослови вас, дети мои, — сказала, обливаясь слезами, Анна Михайловна и подавая руку восхищенной дочери-любимицы восхищенному любовнику.
— Маменька, вы меня оставляете! Как я буду жить без вас…
— В моих объятиях, — кричал Бубновый.
— Кузьминишна! — (она уж выглядывала из двери) — запродала я свою Полиньку — попроси-ка скорей священника пожаловать к нам перед вечерней — благословить нареченных жениха с невестой, детей моих любезных. — Ну, детушки! Полноте целоваться! Сядемте за стол! покушаем во славу божию.