— Стосковалось больно ему по Параше. Он пал к судьям в ноги и просил их Христа ради, чтоб пустили его на ее могилу. Они у нас добрые люди, дай бог им здоровья, и позволили ему. Да как и не позволить! Все наплакались, слышь ты, на него, глядя на его страсти. Так на стену и лез он в тюрьме. Пустите, да и только, отведите душу.
Между тем мы вышли из города. В стороне подле дороги видно было несколько деревянных крестов. Несчастный изменился в лице. Сердце его, казалось, вылететь хотело. Глаза заблистали, как будто бы он надеялся еще увидеть свою подругу, живую и любящую. Он удвоил шаги.
— Где она, где? — спросил он дрожащим голосом.
— Здесь, — отвечал священник, указывая на свежую могилу, только что засыпанную.
— Душа моя Параша, здесь ли ты? откликнись другу! — воскликнул он громко и пал на колена без памяти. Слезы в три ручья полились из глаз его. Он разрывал руками землю, целовал ее, рвал на себе волосы, ломал руки. Изредка вырывались у него глухие слова, невнятные вопли.
— Параша, ты обманула меня? Зачем ты обманула меня?
Все предстоявшие были тронуты и с чувством сердечного сострадания смотрели на несчастного преступника. Никто не смел мешать порывам его отчаяния. Все было тихо. У многих на глазах были видны слезы. Самые солдаты утирались кулаками.
Священник прервал наконец молчание. Он приближился к несчастному и сказал ему:
— Именем бога всеведущего заклинаю тебя сказать правду, отклонить подозрение от невинных…
— Развяжи свою душу, наш добрый Андрей, — раздалось со всех сторон.