И вот на всех этих фермах по указанию Саундерса начались опыты невиданного масштаба. Ангуса Маккея он завалил всевозможными разновидностями ячменя, овса и картофеля, не говоря уже о репе и свекле. В то время как Ангус трудился над постройкой житниц и амбаров, воюя с диким ветром, срывавшим крыши и стропила, Саундерс прислал ему еще двадцать три тысячи корней лесных и фруктовых деревьев, чтобы попробовать насадить их в этой голой, безлесной стране.
Этот необузданный экспериментатор должен был испробовать все и везде. Саундерс работал, как сама природа, — расточительно, на широкую ногу. От взморья до взморья трудились в поте лица его наместники.
Шли годы. Золотые прямоугольники пшеничных полей, перемежаясь с полосами парового чернозема, неудержимо распространялись к северу и западу. Эти поля оттеснили девственную прерию к далекому северу, до самых границ Саскачевана.
Но чем дальше к северу продвигались поселенцы, тем больше они начинали испытывать неприятностей от внезапных августовских морозов. На паровом черноземе пшеница созревала гораздо позже, чем на жнитве, и больше рисковала подвергнуться действию морозов.
— Дай нам пшеницу, которая поспевала бы на несколько дней раньше «красной свирели», но такую же крепкую и твердую, и чтобы она давала такую же хорошую белую муку! — взывали поселенцы к Вильяму Саундерсу.
IV. Брак «красной свирели» с «калькуттой»
Подобно Марку Карльтону, Саундерс стал искать по всему свету ранние сорта пшеницы, вызревающие в феноменально короткий срок — в сто дней. Он выписывал их из различных стран. В нем пробудилась старая мания к скрещиванию; ночи напролет он просиживал на опоясанной деревьями экспериментальной ферме.
«Сивоуска».
— Ведь удалось же мне повысить качество крыжовника путем скрещивания, — ворчал про себя старый Вильям. Он проводил рукою по седой шевелюре и щурил раскосые светлосерые глаза. — Так почему бы не пшеницу?