Про этого человека рассказывают, что он спал по нескольку часов в сутки, все же остальное время он работал — медленно, сосредоточенно, тяжеловесно, с сумасшедшим упорством.
— Только путем скрещивания можно получить пшеницу, которая нужна жителям прерии, — не переставал повторять Саундерс. — Я попробую скрестить скороспелые сорта иноземной пшеницы с нашей доброй старой «красной свирелью».
И вот в начале июля 1892 года славная и гордая «красная свирель» сочеталась со скромной, рано созревающей твердой «калькуттой». Этот важный акт природы совершился в тихой, лесистой, устланной коврами папортника долине реки Фрэзер.
Старый энтузиаст отправил своего ученого сына Перси в деловую прогулку по континенту. Перед отъездом отец показал ему один хитрый прием — как переносить пыльцу с одного вида пшеницы на пестики другого. И вот Перси Саундерс побывал сначала в Брандоне у Бэдфорда, затем ненадолго задержался в Индиен-Хэде у Ангуса Маккея и наконец прибыл в Агассиз, на ферму вечно жующего табак Томаса Шарпа.
Перси с Шарпом взялись за работу на маленьком экспериментальном участке, засеянном пшеницей. С помощью щипчиков они обрывали зеленую мякину с первых цветов невзрачной «калькутты» и снимали с них крошечные пыленосные тычинки. Таким способом «калькутта» превращалась в пшеницу женского пола, годную только для материнства. Затем они брали немного золотой пыльцы с цветка «красной свирели», росшей по соседству. Эту животворную пыль они наносили на пушистые пестики матери-«калькутты», после чего осторожно сажали на место оборванную мякину, чтобы прикрыть и защитить оплодотворенные пестики. С ловкостью швейцарских часовщиков они обертывали колосья «калькутты» тонкой манильской бумагой, чтобы на них случайно не попала пыльца с какого-либо другого вида пшеницы.
Тридцать три таких брачных союза устроили Томас Шарп и Перси Саундерс. Затем Перси отправился домой, а Шарп стал вести наблюдения. Среди буйных неистребимых папоротников этой почти тропической северной долины, под шум сосен он исполнял тысячи обязанностей, возложенных на него старым Вильямом Саундерсом.
Он трогательно ухаживал за драгоценными колосьями, охранял их от прожорливых птиц, заботливо ощупывал твердеющие зернышки и разбухающие колосья, которые из зеленых постепенно делались золотыми под ласковым солнцем Британской Колумбии. Брак оказался удачным и весьма плодовитым. Большинство колосьев скрещенной пшеницы принесли семена. Когда наступил срок, бородатый смотритель срезал эти зрелые, налитые, приветливо кивающие колосья, уложил их в небольшой мешок и отправил Вильяму Саундерсу в Оттаву.
Мешочек, заключавший в себе потомство мужественной «красной свирели» и женственной, рано созревающей «калькутты», прибыл в Оттаву и вместе с остальной почтой был выгружен в конторе Саундерса. Вбежали двое мальчишек, схватили мешочек, стали им играть и бросаться и наконец зашвырнули на шкаф, стоявший в углу.
Долго пролежал там мешочек, и никто даже не знал, что он получен.
Но вот однажды старик Вильям спохватился: