«Самый скверный с 1882 — начала заселения страны».
Пришел сентябрь. Небо прояснилось. В ночь на 12 сентября завернул настоящий мороз. По всей северо-западной области пшеница погибла. То, чего так боялись весной, случилось осенью. Зимою мальчики снова будут ходить в заплатанных штанишках, а девочки останутся без башмаков…
В это утро 12 сентября Маккей встал, как обычно, в шесть часов и занес в свою книгу записей печальное сообщение о морозе. Методичный, уравновешенный, он с философским спокойствием принимал новый удар судьбы. Он пошел на свои поля. Осматривал их ясными серыми глазами. Вот «красная свирель», зеленая и поникшая. Да. Убита морозом. Вот пшеница, называемая «гуроной», вот небольшой участок «престона», а рядом с ним знаменитый «принглс-чемплин», на которого старик Вильям возлагал такие большие надежды. Все, все погибло!..
Но что это? Вот маленький участок, — не более одной пятой акра, — который резко выделяется в гигантской траурной раме всеобщего опустошения. Пшеница на нем стоит прямо, ее тяжелые налитые колосья чуть-чуть склонились; они еще подернуты легкой зеленцой, но уже готовы к жатве.
Маккей не мог оторвать глаз от желтокрасных нежного оттенка колосьев «маркизы». Искусным движением он сорвал один колос и выщипнул несколько зерен. Зерна оказались совершенно спелыми, твердыми, тучными.
15 сентября Маккей снял эту пшеницу и взвесил зерно. Урожай — сорок один бушель с акра. Второе чудо! Как зачарованный, стоял старый Ангус перед новым великим экспериментом, преподнесенным ему… морозом. После многолетней бесплодной возни с сотнями неудачных воспитанников Саундерса он увидел наконец подлинно стойкую пшеницу в худший из всех годов. Люди Саскачевана в нем не ошиблись.
— Когда придет настоящая скороспелая пшеница, не бойтесь, — говорили они, — Маккей ее не прозевает…
И вот «маркиза» пришла.
VIII. Патриархи прерий
В эту печальную осень 1907 года, когда у жителей прерии нечего было молотить, Маккей отправился на выставку в Регину с бушелем великолепной красной пшеницы. Она была настолько тверда, что самый опытный глаз не мог отличить ее от «красной свирели». Перед огромной толпой поселенцев Ангус продемонстрировал новый отпрыск старинного брака «красной свирели» и невзрачной коротконогой «калькутты».