— Городской.
— А откуда рождением?
— Из Репичей, была такая деревня под Минском… Ведь всё равно не знаешь, что бестолку спрашивать?!
— А родители-то живы?
— Никого у меня нет, ни родных, ни домашнего адреса, понял?
— Понял, — вздохнул Миша.
Шоссе оборвалось у взорванного виадука. Дорога свернула в сторону, пошла в объезд полем и упёрлась в длинную пробку. Миша попытался обойти её стороной, но шустрая регулировщица остановила его мановением красного флажка. Ни уверения Миши, что без нас Берлин взять невозможно, ни комплименты насчет её румяных щёк не сломили её упорства: она пускала машины только в один ряд, по очереди с той и другой стороны.
— Ну что ж, будем загорать, раз такое дело, — сказал Миша и первым вылез на истоптанную траву.
Деловитый сержант, поправив пилотку, сейчас же отправился вперёд помогать «расшивать» пробку. Как только он отошёл, волгарь накинулся на Мишу:
— Что ты его мучаешь, чего душу из него тянешь, — ведь, верно, один он остался, весь его род немец порешил. Знаешь, как он переживает?