Автоматчики стреляют всё энергичнее. Цель хорошо видна. «Не удержатся, не удержатся!» — говорит себе Малик, страстно желая, чтобы скорее настал миг, когда немцы побегут. Число не пугает его. Солдат в окопе стоит десяти на открытой местности. И вот немцы не выдержали. На четвереньках они ползут назад. «Ещё, ещё!»
Автоматчики нажимают. Рокот очередей сливается в сплошной треск. Белые снежные фонтанчики прыгают по поляне. Точно над белым озером идёт крупный дождь. «Ага, бежите, сволочи!»
— Ур-а-а!
Немецкий офицер в шинели с меховым воротником там, у сосны, размахивает пистолетом. Должно быть, пытается их остановить. Малик прижимается щекой к холодному прикладу винтовки, затаив дыхание. Чёрная точка мушки блуждает около офицера. Так. Промазал. Но ничего, они бегут мимо офицера, они что-то кричат, показывая назад на кусты. Что это? В лесу строчат пулемёты. Чьи? Неужели наши? Ага, это немецкие заградители. Вот оно что! Малик уже слышал, что у немцев появились части, которые стреляют по своим, когда те бегут. «Ничего, ничего, спокойствие».
Очутившись между двумя огнями, немцы повернули и снова наступают. У них нет выхода. Напористо идут, передвигаются короткими перебежками.
«Только бы мои не дрогнули! Только бы не вышли из окопов! — думает Малик. — Только бы не дать понять, сколько нас тут!» Пули чирикают, как птицы, сбивая ветки, стряхивая иней. И почему-то бросается в глаза, что остроносые желтогрудые синички, бесстрашно цвикая, суетятся в кустах.
Уже выбыл из строя зубоскал Гайсин, всегда имевший в запасе для друзей не одну солёную шутку. Уже не стало хладнокровного добряка Куцевого, которого Малик помнил ещё по эшелону. Упал на бок, как подстреленный джайран, связной Керимов, упал, но тотчас же грудью лёг на бруствер и опять взялся за автомат. Девять оставшихся держатся. А автоматы рокочут в кустах упрямо и деловито, и трудно узнать, сколько их — десять, пятнадцать, сто…
Малик, гибкий, быстрый, раскрасневшийся, сверкая чёрными узкими глазами, горящими от возбуждения, ползает от одного, к другому:
— Держись, ещё немножко держись! Сейчас побегут!
Каждый из его людей всё время чувствует его с собой рядом, слышит, как упруго стрекочет автомат командира.