— Ребята! Не выдавай своих! — раздались голоса. Толпа бросилась на жолнеров и отбила от них схваченных. Произошла свалка. Двое остались на месте побитые или смятые. Один из возчиков, лежа на земле, стонал, пытаясь приподняться. Один из жолнеров лежал неподвижно, широко раскинув руки…
Обе стороны попятились, как бы опасаясь дальнейшего кровопролития: они смотрели друг на друга мрачно и злобно, готовые броситься в новую свалку…
Вдруг один из жолнеров рванулся из строя, подбежал к возчику, который стонал и корчился на земле, и хватил его саблею по голове… Тот опрокинулся навзничь, обливаясь кровью…
— Лежачего бьют! Бей их, братцы! Бей! — заревела толпа, к которой отовсюду на крик сбегались новые толпы людей. Пошли в ход поленья, плахи, ставни, мостовины, оглобли от дровней, толпа смяла жолнеров так быстро, что они не успели даже и выстрела сделать.
Кровь полилась ручьем, крики, стоны, рев толпь, бряцанье оружия — все слилось в один страшный, дикий хаос.
Но уже со стен Кремля заметили нежданную схватку, кремлевские ворота отворились, и немцы, занимавшие Кремль, бегом бежали рота за ротою на помощь своим союзникам-полякам, блестя на солнце шишаками и пищалями… Загудел в Кремле набат, подхваченный и другими церквами. Раздались выстрелы, и все чаще, все громче, все грознее загудели раскаты залпов в разных концах площади, не заглушая страшного, раздирающего вопля массы ни в чем не повинных, безоружных и беспощадно избиваемых людей.
XX
ДО ПОСЛЕДНЕГО ИЗДЫХАНИЯ
Чуть только отдаленные раскаты выстрелов и первые звуки набата долетели до романовского подворья, Сенька стремглав бросился в боярские хоромы и прямо к Марфе Ивановне.
Он нашел ее в моленной. Она стояла на коленях рядом с Михаилом Федоровичем, которого не выпускала из объятий, уста ее тихо, чуть слышно шептали: