Тлетворной сыростью, что вышел я
На воздух, — голова кружилась, сердце
В виски стучало. Утро было тихо,
Тепло и пасмурно… Я был не в духе
И тосковал, и даже без причины
Готов был плакать… Незаметно, ежась,
Я подошел к обломкам, — сам обломок
Великого чего-то, может быть,
И беспредельного чего-то, — но чего?
Не ведаю… И вот невольно стал я