Долго ли, коротко ли он шел и в высокую стену городскую уперся. Повезло ему. Нанялся он в подпаски, овец с ягнятами пасти.
На другой день, чуть только солнышко взошло, вывел его старый пастух на луговину, что к густому темному лесу спускалась, и говорит:
- Паси овец на лугу, до самой речки гоняй, а в лес смотри не пускай.
- Почему? - спрашивает Павел.
Нахмурился пастух, на лес с опаской поглядел и говорит:
- В лесу три великана живут. Меньшой до верхушки мачтовой ели рукой достает. Старшому самая высокая сосна по пояс. Нас, людей, великаны лютой ненавистью ненавидят. Увидят в лесу овец, поймают тебя и вместе с овцами, как букашек, растопчут - и следа не останется. Смотри в лес не ходи!
Вот высохла роса, и погнал Павел овец на пастбище. И, как пастух велел, в лес не заходит, по краешку пасет. В лесу трава - по пояс, сочная, густая, а на пастбище - чахлая, солнцем выжженная, скотом вытоптанная. А под соснами - земляники, будто кто полное лукошко красных бус рассыпал.
День проходит, другой...
Пасет Павел овец на лугу, но трава сочная и земляника красная так и манят его в лес. Вот и думает он: 'Далеко в лес овец не погоню, а с краю, на опушке, пускай себе попасутся, сочной травы вволю поедят. А я земляникой полакомлюсь'.
Погнал он свое стадо в лес. Овцы сочной травы вволю наелись, даже бока у них раздулись.