После заседания мы спускаемся в подвал пообедать.
Суп получаем без вырезки талонов из продовольственных карточек.
Я забыла продовольственную карточку дома, и Тимофей Георгиевич отрезает от своей два талона и угощает меня вермишелью.
После обеда выходим на улицу целой группой. На Театральной площади обстрел так силен, что мы прячемся под арку ворот.
Тимофей Георгиевич говорит:
— Очевидно, в ближайшие дни начнутся занятия в школе. Но учителям будет тяжело: ведь многие очень ослабели.
— Больных освободим, а мы, здоровые, хотим скорее начать работу. Безделье еще тяжелей, — замечаю я.
— Ну, в добрый час! — отвечает он, пожимая мне руку.
10 января 1942 года
2 января, в день елки для младших, умер учитель физики Силаков. Умер он один, в физическом кабинете, куда его поместили потому, что эту комнату можно было отопить. С того дня, как его привезли из булочной, он уже не вставал. Товарищи приносили ему еду и топили печку в комнате. Умер он ночью. На столике у дивана, на котором он спал, лежал раскрытый блокнот с записями. Вот одна из них: