— Тетя! А где вы достали такой красивый букет? — спрашивает бесстрашная коллекционерка, увидев у меня пучок сосновых веток, которые я купила на улице для домашнего изготовления витамина «С». Сейчас многие ленинградцы пьют настой из хвои, как средство от цинги.
Заканчивается уборка города. Он стал великолепен: улицы чистые-чистые и стали точно шире, а площади просторнее.
14 апреля 1942 года
Мой воспитательский класс очень дружен: все двенадцать человек всегда вместе. Я люблю из окна кабинета смотреть, как они стайкой выходят из школы и садятся на ступеньки Исаакиевского собора греться на солнце. Сидят и мирно разговаривают. Все очень худенькие, физически слабые, но все такие же внутренне стойкие.
Вхожу сегодня в их класс. Он помещается в первом этаже. В нем холодно, сыро, мало света, так как вместо стекол в окнах фанера. А на дворе яркое весеннее солнце, на деревьях распускаются почки.
— Ксения Владимировна, умоляем, пойдемте в Александровский сад: там так хорошо, тепло, а здесь «гроб», — шумно просят мальчики.
— А сидеть смирно будете, не сорвете урока?
— Нет, нет, честное слово, нет!
В саду действительно чудесно: тепло, деревья покрыты зеленым пушком. Какими-то обновленными на весеннем солнце кажутся здания.
Серое полотно, закрывающее шпиль Адмиралтейства, разошлось в одном месте по шву, и в эту щелку сверкает золото обшивки; даже наш хмурый Исаакий порозовел в это чудесное утро. Будут ли ребята способны работать в этой обстановке?