В комнате, как говорят, яблоку негде упасть. Здесь матери с детьми на руках, ребята, цепляющиеся за материнские юбки, старушки, тревожно слушающие разговоры, которые ведут их дети или внуки.
— Скажите, а пчелками на Алтае я смогу заняться? — спрашивает древний старик.
— А вы пчеловод? — интересуется Мария Николаевна.
— Нет, я пенсию получаю. Был рабочим на заводе, а вот еще мальчонкой при деде на пасеке жил. Теперь бы и пригодилось! И от меня была бы польза!
Пока Мария Николаевна соображает, как с цветами и травами на Алтае, Александр Маркович говорит:
— Ты бы лучше, дедушка, пробирался туда, где твои заводские. А может быть, у тебя родные где-нибудь есть, к ним бы ехал.
Большинство лиц тревожно: враг заставляет людей бросать насиженное место.
— А что нас там ждет? Не придется ли жить с малыми детьми под открытым небом? — спрашивает женщина с ребенком на руках.
— А работу там дадут? — спрашивает другая.
— Граждане, — говорит Мария Николаевна, и твердое убеждение звучит в ее голосе, — если в условиях Ленинграда сумели организовать ваш выезд, то неужели там, куда вы едете, вас не сумеют встретить?!