— Жив ли, душа моя? — сказал художник, входя к нему. — Вона!.. да ты как бык здоров, а влюблен!.. Страдать, братец, следует!.. Надя не теряет же времени — делает свое дело... Я с кухаркой сошелся, — за рубль какого хочешь амура продает...
— Что там? — спросил стремительно Молотов...
Череванин рассказал, что успел узнать...
— Скоро, значит, конец, — прибавил он, — потому что крупные сцены начинаются... Мы можем следить за ходом дела по мелочной лавочке, в прачешных и по всем кухням, потому что везде толкуют о том, что управляющий снюхался с дороговской дочкой. Словом, приличный романчик выходит.
— Ты всегда, Михаил Михайлыч, говоришь пошлости.
— Ну, вот это дело: выбраниться можешь, при сильной страсти хорошая мера. Когда я был несчастливо влюблен, мне однажды попала под руку кошка, я ей хвост надорвал, и что же? — легче стало...
— Перестань, Михаил Михайлыч, и так тошно.
— Ничего, пройдет...
— Наконец, это бессовестно с моей стороны ничего не делать, тогда как она измучилась и настрадалась...
— И все-таки тебе шевельнуться нельзя...