Как только она вышла на оный, то и была тотчас окружена знакомцами и сродниками своими; ибо город их стоял подле самого берега. А я, не имея нужды больше тут медлить, погрузился в море, и плавая несколько времени во глубине оного, нашел твой меч, я его тотчас узнал, и думая что ты каким нибудь случаем находишься на сем море, или лучше сказать, влеком будучи силою Всевышних, поднялся я на поверхность вод; и в самое то время снова имел счастье спасти тебя от гонящегося за тобою Карачуна. Едва ты выхватил у меня свой меч, как погрузился я снова во глубину, и почувствовав в се бе некую премену, увидел наконец, что я уже не Дельфин, но морской лев. Не странна мне была сия перемена, ибо к чудным сим превращениям имел уже я привычку. Я возблагодарил Богам, что они способствовали мне избавить стольких людей от напастей, и просил их и впредь меня употреблять в т аковых же помощах. Молитва моя была не тщетна, любезный мой шурин, говорил Вельдюз Светлосану; я тебе опять помог промыслив те бе куст Кокосовых орехов. Посл е чего превратясь в морского орла, и будучи побуждаем Богами, способствовал я тебе разрушить очарование Левсила; потом, по их же побуждению вынырнув перед сим островом в виде Аллигатора, принудил тебя следовать к сему острову; и напоследок превратясь в крылатого змия, и нашед на здешнем острове каменный нож, полетел к тебе на помощь, и имел последнее и наивеличайшее всех удовольствие, помочь тебе против общего нашего врага и злодея.

Сказав сие снова бросился они лобызать Светлосана, который, услышав сколько раз помогал он ему, и спасал его от смерти, еще более был те м тронут; он не возмог порядочно ему возблагодарить, будучи восхищен великодушием его, но только проливал радостные слезы, лобызая его и превознося: что было для Вельдюза сладостнее всякого витийства. Оба вкушали они тогда величайшую радость, видя и лобызая друг друга, как были вдруг приведены в приятнейший восторг, увидев идущего к себе Видостана. Все трое возгласили они имена один другого, и бросились ко взаимному облобызанию. Чистейшая радость объяла их души: они все совокупно вещали друг ко другу, изъясняя восхищения свои и восторги и си e смешение гласов было для них тогда наиприятнейшим согласием, и превосходнейшим всякой музыки, исчадия скуки и роскоши.

Но не успели еще они насытиться лицезрением друг друга, как Вельдюз и Видостан вскричали, как будто б чего испуга ясь: Светлосан подъял туда очи, откуда казалось происходит их страх, и увидел идущего к себе Липоксая в том безобразнейшем вид е, в каковом узрел он его в пещере. Князь обрадовался ему чрезвычайно, и пошел к нему навстречу, между тем как Поло чанин и Индеец стояли в удивлении. Липоксай бросился в ноги Славенскому Князю, благодаря его за освобождение свое от уз и мучения. Светлосан, чтоб не оставить других долее в безвестии, рассказал им вкратце его историю, и тем лишил их всякого страха; ибо они подумали было сперва, что это был Карачун, оживленный силою своих чародейств. Но Липоксай их уверил, что он погиб точно; ибо злоключение его соединено было с его смертью.

По сем приятном уверении, пали они все на землю, принося благодарственную молитву бессмертным за избавление свое от страшного Карачуна. После чего начали они вопрошать друг друга, что с ними сделалось во время их разлуки; и когда Светлосан и Вельдюз рассказали свои: приключения, тогда Видостан объявил им о своих следую щее.

Моя история не очень долга, говорил он: когда в последний раз обманул меня в саду злоковарный Эфиоп, и злые его прислужники, бросив в железную колесницу, помчали меня по воздуху с необычайною скоростью, то вдруг очутился я на сем страшном острове, посреди бесчисленного множества прегнусных чудовищ. Минуту спустя явился и Карачун: он имел испуганный и свирепый зрак. Злодей; сказал он мн е, ежели бы сила моя равна была моему мщению, то сею же бы минуту ты, и опасные твои друзья, были от меня преданы наимучительнейшей казни; но когда сего удовольствия неправедная Судьба меня лишает, так по крайней мере восприми вид единого из сих чудовищ, и пребудь в оном до моего издыхания. По сих ужасных словах ударил он меня своею дубиною, и превратил в самого гнуснейшего страшилища. Вы можете себе представить, государи мои, говорил Индиянин слушателям своим, сладостно ли мне было влачиться в столь гнусном виде по сему ужасному острову, вспоминая первое великолепное мое состояние! Повсеминутно воссылал я молитвы Богам, чтоб они или отняли жизнь мою, или бы возвратили мне прежний мой вид и состояние, однако же долго принужден я был сего ждать; и может быть никогда бы сего не дождался, если б победа твоя, лишив жизни общего нашего врага, не возвратила мне прежнего вида и свободы. А каким образом получил я их опять, и какие им обстоятельства предшествовали, сие также достойно вашего любопытства, и для того расскажу вам о том в коротких словах.

За день до пришествия твоего сюда, продолжал он обратясь к Светлосану, предстал передо меня Карачун во свирепом и отчаянном виде, препровождаемый шестью единоглазыми Исполинами, которые держали в руках своих тяжелые железные цепи. Не говоря мне ни слова, приказал он последователям своим оковать меня ими, и та щи ть на высочайшую гору, стоявшую прямо напротив его замка. И когда мы на оную прибыли, тогда сей волхв приказал ме ня, к оной при ковать. Ты соуча стник моего злодея, сказал он мн е пот ом, который приближается сюда для нападения на меня. Судьба определила одному из нас зав тра умереть: и ежели буду я побежден, то ты воспримешь снова свой вид, и я погибну не возвратно со всем моим знанием. Но ежели буду я столько счастлив, что хитрости мои превозмогут силу моего врага, то непременно умрет он от моей руки, со всеми своими единомышленниками, в коих чис ле находишься и ты: ибо так определила владычествующая над Богами Судьба. В теперешней моей крайности, присовокупил он, принужден я и тебя опасаться, слабый враг! дабы не подал ты какие помощи моему супостату; и для того пребудешь ты в сих оковах по тех пор, пока твоя или собственная моя смерть не изба вит тебя от оных. Сказав сие он исчез, и совокупно с ним страшные его прислужники, а я о стался в превеликой горести и боязни, не столько о своих днях, сколько о жизни того Витязя, который шел, по словам Карачуна, наказать его за его тиранство.

Весь остаток того дня, и наибольшую часть следующего, провел я в беспрестанном страхе о будущей моей судьбе, и в принесении неусыпных молитв Бессмертным. Напоследок на дру гой день, когда солнце начало склоняться к своему захождению, усмотрел я страшную перемену на острове: замок Карачунов от глаз моих скрылся, а на месте оного увидел я обширное облако пламени и дыма, стремящееся на высоту, и будто б изрыгаемое зе млею. После чего весь остров пришел в превеликое движение; горы его исч езали, а долы вздымались, одним словом глазам моим представилось преужасное землетрясение; хотя в самом деле было сие ничто иное, как обман Карачунов, дабы тебя устрашить и не допустить до своего жилища, что я после совершенно узнал, когда Боги вспомоществуя тебе, дражайший мой Светлосан, ниспустили тьму молний на сей остров, то в самый тот миг нестроение его исчезло, и он снова принял прежний свой вид.

В тот самый час и тебя я увидел на острове, продолжал они говорить Светлосану, приносящего мол итву Бессмертным, и готовящегося напасть на замок. Между тем Карачун собирал всех своих лютых прислужников, которые имели прегнусные и престрашные виды. О как тогда, примолвил Индиянин, трепетало мое сердце, волнуясь между страхом и надеждою! Чем ближе подходил ты к замку, тем больше увеличивалась моя боязнь, и тем сильнее вооружался на тебя Эфио п. Напоследок, когда ты поднялся на воздух, дабы вступить в замок, тогда Карачун, имевший вид прелютейшего чудовища, бросился на тебя со всеми своими прислужниками, и окружил тебя со всех сторон. Я бросился на землю, проливая слезы, и умоляя Богов ниспослать тебе свою помощь, не спуская однако же с глаз тебя и твоих врагов. Рассуждая по лютой их ярости, силе и множеству, не мог я ласкаться твоею победою; да и конечно бы ты погиб, если б сами Боги тебе тогда не помогли, ниспосылая бесчисленные молнии, кои поражая чудовищ, приводили их в бессилие.

Наконец, к превеликой моей горести и ужасу, увидел я, что снизошедшая громовая стрела, вышибла у тебя из рук меч, который в падении своем превратился в длинный нож, и вскоре после того тебя упадшего, и полетевшего стремглав на низ. Я обмер от страха увидев c и e, и подумал, что сами Боги согласились на т вою погибель, но вскоре усмо трел мою ошибку, увидев преславную тебе их помощь. Ибо коль скоро усмотрел Карачун, что ты ниспадаешь в приготовленную им тебе пропасть, то возгордясь заранее своею победою, принял истинный свой вид, и погнался за тобою с саблею, чтоб иметь удовольствие самому тебя умертвить; но Боги сию его гордость вскоре посрамили, послав тебе на помощь крылатого змия, сыскавшего превращенный твой меч в нож, которым ты вооружась, поразил гнавшегося за тобою Карачуна, и с жизнью его окончил все его злодейства и злоумышле ния.

Как же скоро ты его пронзил, продолжал Индиянин, то тьма молний снизошедших с небес, сожгла его тело на воздухе в прахе; а замок его, со всеми чудовищами, провалился сквозь землю с великим шумом, от чего поднявшаяся пыль и дым от молний затмили весь воздух, и скрыли тебя от глаз моих. В тогдашней моей радости пал я на зем лю, принося жарчайшее благодарение Бессмертным, за дарование тебе победы над общим нашим врагом. После чего почувствовав в себе легкость, встал я от земли, и увидел себя, к несказанной моей радости, без оков и в прежнем моем человеческом виде. Я снова повергся ниц, воссылая благодарственное моление Небесам, сотворившим со мною сие чудо.