Сыт-Васька усомнился:
— Самоедин, у которого Ваде оленя украл, подавал в суд, а ответ не пришел. Как бы с моим делом так не получилось.
— Никуда деваться не может, — успокаивающе махнул рукой секретарь.
С чем только ни лезут к Талееву!
Старик, с густыми порослями в ушах и со слезящимися глазами, жалуется на «русака»: «Может ли земля вертеться, как валун? Статочное ли дело? А русак клянется в этом, обманывая самоединов!»
— Наша земля плоская, — возмущается старик. — Тундра всегда на одном месте, а солнце ходит. Тогда бы яха[6] туда и сюда текла, а мы никогда этого не видели! Дрова бы с места на место ходили!
Другой старик рассказывает секретарю, как в чум залез волк:
— Никого не было, все на промысел уехали. Только старуха оставалась. Старуха отбивалась поленом, чайником. Волк укусил руку. До ночи бродил вокруг. Мы приехали с промысла и убили волка.
— Что же ты от меня хочешь? — спрашивает Талеев.
— Совет должен знать, как обижают нас волки. Совет обо всем должен знать.