— Мы соборку приехали делать… Нам не нужно песен, — говорит бедняк Василий Птичья Грудь.
— Так принято у нас, — поясняет «Глазное Окно», — всегда на съездах поют.
— Не привыкши мы… мы — темные… Ничего не знаем… — выкрикивают ненцы.
Председатель Вайгачского Совета Гавря Тайбарей рассказывает так:
— Один по нужде вскочил, живот у него порченый, а мы не разобрались и тоже за ним.
— Это проделка шаманов и кулаков, — сказал ненец-комсомолец Ефим Лабазов, когда мы присели на камне. — Их лишили избирательных прав, они хотят сорвать съезд.
В районе Третьего Тундрового Совета бедняцких хозяйств—132, середняцких—47 и кулацко-шаманских—14. Кулаки и шаманы сильны влиянием.
— Раньше, — говорит Лабазов, — я пастушил стада у Ледкова. У него две тысячи оленей, у бедняка бывает сто оленей. Ледков дает бедноте мясо и ездовых оленей в держку, он что скажет — беднота делает. Бедняки боятся кулака. Неправда, будто в тундре все одинаковы. Сын Хатанзейского Василия Григорьевич в этом году дал калыма пятьдесят песцов и семьдесят олешек, а невеста притащила восемь нарт имущества, легковые сани с дорогой упряжкой и много оленей. Конечно, кулакам теперь скучно стало, их лишили кредита, уменьшили продовольственную норму. Теперь они всячески подговаривают бедноту, еще много, много скандала будет от них.
«Глазное Окно» договаривался об условиях возобновления соборки. Пришлось согласиться, что песней больше не будет.
— Кого в президиум? — стоя в кругу спрашивает «Глазное Окно».