— Ледкова… Лагея… Гаврю…
— Ледков и Лагей лишены избирательных прав. По советскому закону они не могут даже присутствовать на съезде, — объявляет «Глазное Окно».
— Как так не могут?
— Они — кулаки, а Совет должен избираться бедняками и середняками.
Невообразимый шум. Громче всех кричат сами кандидаты в президиум.
— Тундра не знает ни кулаков, ни бедняков. В тундре все одинаковы! — потрясает седою бородой лишенец Ледков Павел Михайлович. — Я в Москве был. Вот там богачи! По шесть домов имеют, магазины… Вот это — кулаки! А у нас ни торговли, ни домов!
Выкрики — Мы все — одно! Не знаем таких кулаков!
Вдруг, как по команде, стало тихо: со словом выступает шаман Иван Петрович. Вбирая в себя воздух, по-японски сюсюкая, говорит вкрадчиво:
— Слухи с Печоры бегут, что хотят самоединов под грабеж ставить. Самоедин не знает теперь, куда ему держаться, самоедин волнуется.
«Глазное Окно» терпеливо выжидает, когда остынут страсти.