Говорили все разом.
— Больниц нам не надо, в больницах тоже помирают. Вот теперь парень умер, возить больных далеко. Не нужна больница в тундру!
— Нельзя так: польза от больницы большая.
— Почему ижемцы стоят у моря и отаптывают место у бедных ненцев?
— Ребят учить боимся: научатся, и нам не увидеть их! Скажут — в тундре холодно, а прожить грамотный везде сумеет.
Выступил бедняк-ненец Никон:
— Царь учил нас пить да в карты играть и табак нюхать, теперь — не то. Был бы я хорошо грамотный, так не здесь сидел, а повыше. Мало учится ребят, надо больше учить.
— За чужих ребят я не могу говорить, — сказал ненец с нездоровым румянцем на скулах, будто слова Никона были ему в укор, — а своих детей нет. Скажешь — осуждать будут.
— Ненцы! — обратился комсомолец Ефим Лабазов. — У вас не всех ребят просят, а человек сто с обеих земель. Учиться будем и хозяйство свое не забудем. Я учился писать углем на щепке да палкой на снегу — и то была польза: ко мне приходили самоедины узнавать, сколько за подводу платить, что и как сделать. Как это не понять, что без ученья — темно!
Некоторые возражали против страхования оленей.