— Спасибо. И тут есть с чем поздравлять. Понимаешь, я могу быть независим как мужчина. И когда-нибудь миссис Кэрью порадуется и скажет про себя, что она недаром впустила бедняка и калеку в свой дом и в свое сердце. И я теперь могу открыто признаться в своих чувствах той, кого я люблю.
— Ну, разумеется, дружище! — Он говорил с твердостью в голосе, но чувствовал сам, что становится белым как мел.
— Впрочем, может быть, это последнее… Может быть, и теперь мне не следует? Все-таки я по-прежнему зависим от двух палок. — Легкое облачко грусти нашло на его счастливое лицо. — Мне, конечно, никогда не забыть тот день в лесу, когда я сказал Поллианне, как это больно — сознавать, что она в опасности, и не быть способным помочь!
— Но Кэрью… — торопливо перебил его Джимми. Кэрью машинально поднял руку:
— Я знаю все, что ты скажешь. Но молчи. Ты не поймешь. Ты не привязан к двум костылям. Ты спас ту, которую я не мог спасти. И вот я думаю о том, как все теперь сложится у нас с Сейди. Не придется ли мне стоять в стороне, когда она будет призывать на помощь?
— Сейди? — Джимми опешил от неожиданности.
— Ну да, Сейди Дин. Ты как будто бы удивлен. Неужели ты не знал? Ты не чувствовал, как я к ней отношусь? — удивленно восклицал Джейми. — Выходит, я умею скрывать свои чувства! Впрочем, другие давно догадывались, — он говорил все тише, и на лице его заметна была досада.
— Но от меня ты это скрывал. Ты, может быть, думал, что и я… — Он сразу оживился, кровь прилила к его лицу. — Значит, Сейди! Очень милая девушка. Как любит говорить Нэнси, я всеми руками за!
Джимми был сам не свой от радости и возбуждения. Значит, он любил не Поллианну, а Сейди! Но Джейми грустно покачал головой:
— Еще пока рано меня поздравлять. У нас еще не было разговора. Я думаю, она должна знать… А ты сперва предполагал, что я имею в виду кого-то другого?