Над его гробом не было произнесено ни одной речи; только звучало слово Божие и раздавались церковные песни, сильнее всяких речей — песни, которые он так любил в свою молчаливую и великую жизнь.
Его опустили в землю у собора Пресвятой Девы, во имя преславного Ее Успения, в дубовом гробе, и, по его завещанию, положили ему на грудь финифтяное изображение преп. Сергия, присланное ему с мощей, из Лавры. Он родился в приходе преподобного Сергия, подражал ему в подвигах и лег в могилу с его иконою.
Множество народа сошлось и съехалось на отпевание старца о. Серафима. Но, опустив в землю тело подвижника, столь славно озаренного при жизни сиянием святыни, Русская земля не схоронила своего любимого старца. — Он остался живым для нее.
Вещи о. Серафима — его медный материнский крест и большой железный, который он носил на теле, его топорик, камни, икона Всех Радостей Радость, евангелие и несколько сухариков хранятся в Сарове и Дивееве, где прославилось его имя.
Вот как говорил, вскоре после кончины о. Серафима, архиепископ воронежский Антоний, известный подвижническою своею жизнью: "Мы как копеечные свечи, а он как пудовая свеча, всегда горит пред Господом, как прошедшею своею жизнию на земле, так и настоящим дерзновением пред Святою Троицею".
VI
Много уже записано явлений о. Серафима, после блаженной его кончины. Вот немногие из них.
Нижегородский помещик Д. А. А. под старость вовсе лишился зрения; а его единственная радость состояла в чтении священных книг. Двоюродная сестра его прислала ему воды из источника о. Серафима. Он приказал подать себе чистое полотенце, намочил его этою водою и с молитвою: "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, молитвами угодника Твоего Серафима исцели меня" — три раза прикладывал к глазам. После первого раза он видел как в туман, после второго стал различать предметы и после третьего мог читать: он прозрел. Исцеленный съездил в Саров и стал ежегодно уделять часть своих доходов на Дивеев, где, по его смерти, его имя записали на вечное поминовение.
Русский подвижник Афона, иеромонах Серафим, известный под именем Святогорца, в своих келейных записках передает следующее: "В 1849 году я заболел. Болезнь моя была убийственна: я не думал, что останусь живым. Никакие средства не могли восставить меня. Я отчаялся. Только в первый вечер 1850 года вдруг кто-то тихо говорит мие: "Завтра день кончины о. Серафима, саровского старца; отслужи по нем заупокойную литургию и панихиду, и он тебя исцелит". Это меня сильно утешило. Я хотя лично не знал о. Серафима, но в 1838 году, бывши в Сарове, возымел к нему веру и любовь. Вот я попросил отслужить по нем литургию и панихиду, и тотчас болезнь моя миновала, и поныне я благодатию Божиею здоров".
В июле 1856 года единственный сын костромского вице-губернатора Борзко, 8 лет, занемог спазмами в желудке; болезнь осложнилась, появились припадки, с тоской, разрешавшиеся пеной; врачи помогали мало, и родители боялись за жизнь сына. В это время С. Д. Давыдова, бывшая рясофорной в женском монастыре (впоследствии костромская игуменья мать Мария) подарила матери ребенка книгу об о. Серафиме. Родители читали ее вместе.