Однажды во время всенощной он так обессилел, что должен был подать знак, чтоб его вынесли из церкви. С тех пор он заключился в келлию.
К концу мая 1824 г. он совершенно изнемог.
Отнялся язык. Он был особорован и приобщен, прочтен канон на разлучение души с телом. Благословив всех, он и себя стал ограждать крестным знамением.
24 мая в 10 часов вечера — время, когда он обыкновенно отходил к временному отдыху, он уснул вечным сном.
Так как от слабости голова его не лежала, а скорее стояла в подушках, то при кончине его она склонилась на грудь, и ее никак не удавалось, несмотря на все усилия, отделить от груди и привести в нужное положение. Но только что стали его облачать, тело его выпрямилось и голова поднялась от груди.
Много народу съехалось к похоронам, и сошлось со всех сторон.
При общем плаче, старца схоронили в притворе соборного храма.
Около него впоследствии был погребен его племянник, архимандрит Иннокентий, тоже известный строгою жизнью.
Доселе жители Ростова помнят обоих старцев и верят в их молитвы.