Он не был ни безмерно строг, ни излишне снисходителен, умел различать духовное состояние всякого и каждому назначал, что ему было по силам.
Глубочайшее смирение старца соединялось с горячею ревностью и прямодушием в обличении того, что требовало обличения. Однажды он сделал строгий выговор иноку за бесчинство в церкви. Потом оказалось, что выговор был незаслужен. Тогда старец бросился при всех в церкви к ногам оскорбленного, умоляя простить его.
Вслед за иноками, к о. Амфилохию стали обращаться и миряне. Многие писали ему.
Не только письма и речи старца производили отрезвляющее духовное действие. От одного взгляда на его просветленное лицо лучше становилось на душе.
Советы и наставления он предлагал тоном скорее друга, чем наставника. В нем была большая проницательность. С первого взгляда иногда он понимал всего человека и его слова часто сбывались с удивительною точностью.
Добро он делал так, как другие дышат, бессознательно. Всех ему хотелось видеть счастливыми.
Такая жизнь снискала о. Амфилохию всеобщее уважение. Кроме множества мирян с большим положением, его чтил Государь Император Александр I и его мать, императрица Мария Феодоровна: посещали его, приезжая в Ростов, и долго с ним беседовали.
Какое значение имел он для монастыря и для мирян, видно из письма митрополита С.-Петербургского Серафима к настоятелю обители:
"Сие светило, столько лет озарявшее святую обитель вашу и окрестные грады и веси, склоняется уже к западу. А посему я долгом своим считаю молить купно с вами Отца небесного, дабы Он долее и долее продлил тихое сиянье его к сердечной радости сынов Церкви и к нашему утешению".
Старец старел, но не ослабевал в подвигах.