- Пришел поздравить товарищей с настоящим жильем. Давно пора было за это дело взяться, - говорил Слобожанин, оглядывая общежитие.
Он обошел молодежь, здороваясь с каждым и переспрашивая фамилии.
- Суханов? Крепильщиком работаешь? А это твой брат, что ли? Такой же поджарый да смуглый. Фамилия меткая у вас Сухановы. Ты, значит, Савельев? Староста? Слыхал про тебя… Ну, с твоей братией знакомь, - обратился он к Иллариону. - Нам надо со школой ближе подружиться. У вас комсомольская работа хорошо идет. Не мешает кое-чему поучиться верно?
Двигался он быстро, а на людей смотрел пристально и дружелюбно. Тоня даже слегка отшатнулась от него, таким восторженным показался ей взгляд Слобожанина.
Когда на маленьких полочках аккуратно разместились умывальные принадлежности, а на большой - книги, нашли свои места портреты и абажур закачался над столом, все уселись возле печки.
- Работы много впереди, - говорил Слобожанин. - Другое время настает, ребята, по-иному и работать нужно. За войну многому научились, верно? А кое в чем и отстаем. Я слыхал, третья шахта у вас хорошо идет, - обернулся он к Савельеву.
- Жаловаться нельзя, - степенно отозвался тот, и смешливое лицо его стало серьезным. - В шахте порядок. Утром придешь - выката[6] подметены, инструмент приготовлен. При хорошей организации и норма хорошая: не приходится уборкой рабочего места да подготовкой инструмента заниматься. Мечты, конечно, у нас о транспортере[7]. В шестой и девятой поставили, а у нас пока нету…
Тоня знала, что в шестой шахте, где работал Николай Сергеевич, недавно поставили транспортер, на который отец не мог нарадоваться. Она с интересом слушала Савельева.
- Поставят! - твердо сказал Слобожанин. - В этом не сомневайся.
- Надо бы получше учить молодых откатчиков, - вмешался до сих пор молчавший высокий парень. - Тачку многие катят так, что вся тяжесть приходится на руки, а не на колесо, да и торопятся… Сколько раз за смену съезжают с выкатов!