- Э! Кто это тут? Дочка? Ты что здесь делаешь?
- Стою… Тебя поджидаю… - улыбнулась Тоня.
- И распрекрасно! В клубе, поди, была? А мы с производственного совещания. Ну, пошли домой.
- Постой, Николай Сергеевич… - Дядя Егор поднял палец и сказал шопотом: - Слышишь? Пошло…
- Ну? - Отец прислушался, склонив голову набок. - Явственно! - сказал он обрадованно и мягко. - Ишь, забирает… То-то дочка моя одна на мосту стоит, слушает.
В тихих голосах, в улыбках отца и дяди Егора была та же настороженность, что в мягком воздухе и густой черноте ночи. До Тони дошло какое-то особое настроение стариков, и она с беспокойством спросила:
- Да что это такое, папа?
- Вот на! Слышишь звон, да не знаешь, где он! Зиминка проснулась, вода подо льдом журчит.
- Весна к нам пробивается, - серьезно сказал дядя Егор.
Весна! Как же Тоня не расслышала в бульканье и воркованье водяных струек ее тихий смешок? Она уже родилась, барахтается в снежных пеленах, шумит и бесчинствует, ищет выхода - и найдет его и завладеет землей, жаркая и жадная сибирская весна!