- Погодите, Егор Иванович. Ребят давайте не тревожить, пусть занимаются. У них сейчас ответственные дни. В район заявим пожалуй, только людей насмешим. Вот милиционер Миша с кем-нибудь из приисковых комсомольцев пускай в лес сходит. Вы это организуйте. И очень прошу, друзья, чтоб разговоров не было.
- Понятно. Старухи услышат - начнут небывальщину вспоминать.
- Вот-вот. Вы в балаган-то заходили?
- А как же! Пусто, темно, нет никого.
- Ну, так и решим. Главное, помолчать сейчас. Слышите, Матрена Назаровна?
- Да уж на меня надейтеся, - пропела баба-штейгер. - Я не болтливая. До времени людей смущать не стану.
Тетка Матрена уже оправилась, словно сообщение дяди Егора прибавило ей сил. Она победоносно посматривала на Татьяну Борисовну.
- Вот то-то, - сказала она, собираясь уходить: выходит, я не пьяная, не безумная. Видела то, что и люди видят.
- Полно, Матреша. Я говорю: озорует кто-то. Поймаем мы его, - твердо сказал дядя Егор.
- Дак ведь искать можно. Только он вроде одиночкам показывается. Компании не любит…