- Таймень - рыба знаменитая, - вмешался отец. - У вас в Москве и не пробуют такой. Не может она к вам доехать - нежна очень. А пирожка, Татьяна Борисовна? Вы не смотрите, что тесто темное. Мука-то пшеничная. Сибирская наша пшеничка…
В стенных часах что-то щелкнуло. Николай Сергеевич оборвал разговор и поспешно наполнил рюмки. Все встали. Часы начали бить.
Хозяин задумчиво выслушал двенадцать ударов, суливших новые дела, новые мысли, новые радости и печали в новом, уже пятьдесят шестом в его жизни году.
- С Новым годом, жена и дочка! - сказал он серьезно. - Пусть у тебя, Варвара Степановна, все в доме ладится, а ты, Тоня, чтобы стала студенткой в этом году. Вам, Надежда Георгиевна, желаю, чтобы ваши питомцы - молодые наши граждане - вас утешали. И вы поздравленье примите, Татьяна Борисовна. Варвару мою не слушайте. Какое сомнение она в вас нашла? Коли человек свое дело любит, ему везде хорошо живется. Очень просто.
- У тебя-то все просто, - ласково ответила Варвара Степановна. - С Новым годом, отец!
Все чокнулись, заговорили, и Тоня, у которой румянец так и не сошел с лица, негромко сказала матери:
- За нашу победу во всем, да, мама?
- Правильно! - подхватил Николай Сергеевич, услышав слова дочери. - Великую радость нам всем победа принесла. Хочется, чтобы и работа, и хозяйство, и ученье у тех, кто им занимается, - он кивнул на Тоню, - никак бы не отставали.
- Как мне в день Победы в Москве хотелось быть!.. - сказала Тоня. - Я радио слушала и все представляла себе, что стою на Красной площади, а кругом огни, радость…
Татьяна Борисовна в первый раз внимательно глянула на Тоню.